Новости arrow 1997 год arrow Климат предательства.
Новости
Политика
Бизнес
Финансы
Общество
Комментарии
Культура
Афиша
Образование
Криминал
Наука
Спорт
Здравье
 
Реклама


Изданы работы Юрия Роста.

Юрий Рост, известный московский фотограф и журналист, лауреат Государственной премии, издал серию своих фотокартин. Фотографией Рост увлекся в 50-х годах. Он снимал демонстрации в Тбилиси и землетрясение в Армении, события в Карабахе и Азербайджане. Кроме того, в его галерее - портреты известных людей и типажи, выхваченные из жизни. Издание работ Роста осуществлено в рамках проекта "Первый русский постер" и призвано стать достойным ответом заграничным настенным плакатам с изображениями природы, которыми завалены прилавки всех книжных магазинов.


Климат предательства. Печать
20.09.1997 г.

Климат предательства.

Почему Филби не спас от казни двух советских агентов.

О Киме Филби написана масса книг и статей. Десятки английских публицистов пытались дать свое объяснение загадке: как мог этот выпускник Кембриджского университета, сын крупного чиновника колониальной администрации, делавший блестящую карьеру в британской секретной службе, изменить своей стране? А у нас Филби стараниями пропагандистов Лубянки превратился в этакого рыцаря без страха и упрека от шпионажа. Если вспомнить, что разведчик и сам выпустил книгу о своей жизни, то кажется, о нем сказано уже все.

Тем не менее британский журналист Филип Найтли, которому довелось в течение нескольких дней беседовать с Филби незадолго до его кончины, сумел недавно провести расследование, показывающее знаменитого шпиона с неожиданной стороны.

1949-й год. На полигоне в Казахстане взорвана первая советская атомная бомба. Москва вслед за Вашингтоном становится обладателем оружия страшной разрушительной силы. Но почти одновременно с этим успехом советских ядерщиков аналитики американского центра радиоперехватов расшифровали депешу из резидентуры НКВД в Нью-Йорке в Москву, которая позволяла выйти на след тех, кто снабжал американскими атомными секретами СССР. Так "под колпак" Федерального бюро расследования попал Джулиус Розенберг.

Программа дешифровки телеграмм, которыми обменивались советское консульство в Нью-Йорке и московский центр, носила кодовое название "Венона". Сопоставляя перехваты с данными слежки, ФБР постепенно могло обезвредить едва ли не весь агентурный контингент НКВД за океаном. Но американцы тогда не представляли, что Москва была в курсе операции "Венона". В курсе благодаря Филби, который состоял офицером по связи между британской разведкой и американскими ФБР и ЦРУ. Поскольку выдержки из перехватов считались сверхсекретными, их нельзя было выносить из здания ФБР, и для Филби там выделили маленькую комнатку.

Знакомство с "Веноной" поставило Филби в рискованное положение. Что делать с информацией, к которой он имел доступ? Если использовать причастность к тайне ФБР для того, чтобы предупредить всех советских шпионов, оказавшихся под подозрением, американские следователи поймут, что произошла утечка. Они просмотрят список лиц, допущенных к информации, и в нем обнаружат Филби. Даже если доказательств вины не найдут, тень на репутацию все равно ляжет, и он никогда уже не будет пользоваться прежним доверием у американцев. Значит, взлелеянному Лубянкой плану провести своего человека на пост начальника британской разведслужбы МИ-6 не осуществиться.

Можно только гадать, какие чувства испытывал Ким, когда читал документацию, показывающую, как специалисты по раскодированию шаг за шагом продвигаются к разоблачению его единомышленников. Доподлинно известно лишь, что по его сигналам сумели вовремя скрыться и переправиться в СССР по крайней мере три человека - муж и жена Коэн (впоследствии принявшие фамилию Крогер) и первый секретарь английского посольства в США Доналд Маклин.

Моррис Коэн был завербован советской разведкой во время гражданской войны в Испании, когда он поправлялся после ранения на фронте. Вернувшись в США, женился на школьной подружке. Оба стали работать на Москву. Их сеть насчитывала семь агентов, одно время они действовали в тандеме с Абелем. Но самая большая их заслуга перед Советским Союзом заключалась в передаче американских ядерных секретов. Лона Коэн, которой было 27 лет, несколько раз ездила на юго-запад США, чтобы получить материалы от сотрудника проекта в Лос-Аламосе (личность этого человека по сей день не раскрыта). По свидетельству служащего нашего консульства, "опекавшего" супругов, эти материалы включали детальное описание и чертежи бомбы, сброшенной на Хиросиму.

В мае 1950 г. ФБР Коэнов вычислило. Но взять не успело. К ним на квартиру явился "товарищ" из консульства и "посоветовал" уехать. Коэны выполнили "совет" в течение часа.

А бегство Маклина привело в конечном счете к крушению карьеры Филби как разведчика. Но ни он сам, ни его советские контролеры за океаном предвидеть такой поворот дела никак не могли.

Маклин снабжал центр прежде всего стратегической информацией, касающейся отношений между Вашингтоном и Лондоном. Через него Сталин узнал о планах западных союзников по разделу Германии, а после второй мировой войны - о том, что США не собирается применять ядерного оружия в Корее. Но английский дипломат сумел заполучить постоянный пропуск и в Американскую комиссию по атомной энергии. В результате этих контактов н смог сообщать Москве сведения о ходе поставок урана в Лос-Аламос.

Угроза ареста нависла над Маклином уже тогда, когда он вернулся в Англию и продолжал успешную службу в Форин офис. Контрразведка МИ-5 запланировала допросить его в понедельник 28 мая 19951 г. А за два дня до этого - в пятницу дипломат исчез. Вместе с ним скрылся и другой агент - Гай Бэрджес. В английской прессе преобладает мнение, что в задачу Бэрджеса входило лишь помочь Маклину сесть на пароход, отправлявшийся на континент, но он запаниковал и тоже сбежал в СССР. Это сразу поставило под удар Филби на квартире в Вашингтоне.

Много лет спустя, беседуя в Москве с журналистом Филипом Найтли, ас шпионажа повторит эту версию. Во всем виноват его коллега, а не сталинские порядки на Лубянке, не начальство советской разведки. "Незапланированная часть операции заключалась в том, что Бэрджес тоже ушел. Получился кавардак, кошмар для разведки. И все из-за проклятого Бэрджеса". Но говорил ли Ким правду интервьюеру и знал ли он ее?

Как бы то ни было, Коэны и Маклин избежали преследования, а Джулиуса Розенберга об опасности не предупредили. Сначала был арестован он, затем жена Этель. Трагедия состояла в том, что с их помощью ФБР хотело разгромить весь шпионский аппарат Москвы за океаном, не раскрывая достижений своих дешифровщиков. Помощник прокурора США прямо сказал на закрытой комиссии конгресса, что нужно добиться признания со стороны Розенберга, поставив его перед перспективой смерти на электрическом стуле. Но супруги Розенберг, в отличие от других подсудимых так вины и не признали. Джулиус и Этель были агентами-идеалистами, считавшими, что они принесут пользу своему делу, отрицая связь с советской разведкой.

Смертный приговор был приведен в исполнение варварским образом. Даже после того, как ток напряжением в 2000 вольт пропустили через ее тело, Этель подавала признаки жизни. Тюремному служителю пришлось еще дважды включать электричество, прежде чем струйка дыма пошла от ее головы.

Америка эпохи Маккарти покарала не только самих Розенбергов, но пыталась вытравить память о родителях и у детей. Читая сегодня воспоминания Роберта, младшего сына, невольно вспоминаешь участь детей "врагов народа" в сталинской России. Когда отца посадили, то Майкла, старшего сына, 9 лет, стали травить во дворе. Пришлось переехать к друзьям родителей и учиться там под чужими именами. После казни руководство школы дозналось, кто пополнил ряды учеников, и решило, что маленькие Розенберги не могут заниматься в этой школе за казенный счет.

Сирот отдали бабушке, которая находилась в ужасном состоянии. Другие родственники усыновить их боялись. В конце концов нашлась супружеская пара, которая хотела взять все на себя. Однако власти не устраивали политические взгляды супругов. Поэтому ребят отняли у приемных родителей и поместили в приют. Только через год суд подтвердил право на усыновление, и братья вернулись в семью, которая вырастила их.

Роберт и сегодня утверждает, что его родители попали в ловушку и умерли невиновными. Знакомство с опубликованными недавно материалами "Веноны" показывает, вне всякого сомнения, что они работали на НКВД. Однако вклад Розенберга в передачу секретов Москве состоял в том, что он завербовал брата жены, служившего в Лос-Аламосе и раздобыл через него схему полигона. Он не был связан с основной ветвью агентов и играл по существу роль курьера. Только в атмосфере истерии, вызванной корейской войной, мог был вынесен столь жестокий приговор.

С другой стороны, Розенберг был не в состоянии, даже если бы хотел, выдать следователям каких-либо серьезных сведений. Вот почему Филби не стал его вытаскивать из сетей ФБР. Но решение об этом принимал не сам Ким, а его контролеры в нью-йоркской резидентуре.

Как воспринял это предательство Филби? Конечно, сама шпионская профессия аморальна. Обман, двойная игра, удары из-за угла - ее непременные атрибуты. И уж кто-кто, а наш суперразведчик, работавший на НКВД, это великолепно понимал. Ему довелось испытать это на собственной шкуре. Он стал сотрудничать с советской разведкой с середины 30-х годов, потому что считал Советский Союз единственной силой, способной остановить фашизм. Но Мар (псевдоним человека, завербовавшего его) исчез в подвалах Лубянки. Орлов, еще один куратор, поддерживал связь с Филби, находившимся среди франкистов в воюющей Испании. А потом порвал с Москвой и сбежал с семьей в Америку, почувствовав, что ему тоже не избежать мясорубки.

Уже после смерти Филби и крушения СССР на Западе были напечатаны материалы из архивов КГБ, рассказывающие, к какому заключению пришла сотрудница Лубянки, которой было поручено проанализировать его донесения. Она известила начальство, что Филби, как, впрочем и Бэрджес и двое других нелегалов, окончивших в разное время Кембриджский университет, на самом деле специально внедрены британскими секретными службами и являются двойными агентами.

Дело было в начале войны. Докладной не дали хода и связь с Филби не прервали. Однако тень подозрения продолжала висеть над ним и остальными кембриджцами. Немцы рвались к Волге, а от Кима требовали не данных о военной машине Гитлера, которыми располагала английская разведка, а сведений о его отце, жене, знакомых, заставляли повторно писать биографию. Словом, шла проверка. Потом пришел запрос о русских, завербованных резидентов МИ-6 в СССР. Резидент вместе с послом находился в эвакуации в Куйбышеве. Филби ответил, что британец, по его данным, никто не завербовал. Это только усилило подозрения в московском центре.

Ким не мог не чувствовать что страна, ради которой он рисковал всем, ему не доверяют. И это чувство не ушло, когда уже в хрущевскую эпоху ему пришлось бежать и превратиться в привилегированного иммигранта в Москве. Достаточно перечитать мемуары отставных офицеров КГБ, встречавшихся с ним у нас в столице, чтобы убедиться, сколь топорно обращалось с выдающимся нелегалом это ведомство, особенно в первые годы после бегства.

Ощущение ненужности обостряла горечь раскаяния за то, что не спас Розенбергов, полагает Филип Найтли. За два десятка лет до него Кима интервьюировал в Москве другой репортер из "Санди таймс". Его ошеломило, как близко к сердцу собеседник принял судьбу супругов Коэи. Тех самых Коэи, которые скрылись от ФБР, прошли переподготовку в СССР и были засланы под фамилией Крогер в Англию. Там их взяли на квартире вместе со шпионским оборудованием, судили и приговорили к 20 годам.

Филби предложил интервьюеру: давайте устроим обмен Крогеров на англичанина, находящегося в заключении в СССР. Если это будет сделано, я готов отказаться от публикации моей книги на Западе.

Ясно, что плод долгих трудов был дорог ему. Но еще сильнее было желание искупить вину и выручить другую пару советских агентов, пусть даже пожертвовав книгой.

В Лондоне мне довелось встретиться на днях с сыном Филби Джоном. Он говорит, что не очень удивился, когда отец стал перебежчиком. Все шло к тому. Тем не менее родителя вспоминает тепло, несколько раз ездил к нему в СССР, благо британские власти таким вояжем препон не чинили. В объяснения того, как оказался "во враждебном стане", Филби-старший не пускался. Но если приходилось, то всегда защищал свой выбор, так же как не высказывался критично о КГБ.

Филип Найтли тоже свидетельствует, что Филби по крайне мере внешне всегда оставался лояльным по отношению к своим московским начальникам. Но в самом конце беседы, когда репортер задал вопрос: "Оглядываясь назад на вашу жизнь, вы о чем-нибудь сожалеете?", старый разведчик признался: "В профессиональном отношении я мог бы работать лучше. Я сделал ошибки и заплати за них".

Он имел в виду не дружбу с Гаем Бэрджесом, которая привела к разоблачению, а то, что не послал во время сигнал опасности Розенбергам.

ЛОНДОН.


 
« Назад.   Вперёд »
Новости
Реклама

ИНВЕСТОРЫ БРАЗИЛИИ НЕ ГОТОВЫ К ПРИВАТИЗАЦИИ.

Правительству Бразилии, возможно, придется отложить программу приватизации нескольких крупных государственных компаний, поскольку ослабленный последствиями азиатского кризиса фондовый рынок страны пока не готов к участию в подобных операциях. В соответствии с первоначальным планом правительство собиралось уже в июле-августе выставить на торги не менее пяти компаний общей стоимостью 25 млрд. долл. Президент Бразилии Фернандо Кардозо заинтересован завершить эту часть приватизационной программы до начала подготовки к всеобщим выборам, которые состоятся в октябре 1998 г.

Рейтер.