Новости arrow 1998 год arrow Рубль и мы.
Новости
Политика
Бизнес
Финансы
Общество
Комментарии
Культура
Афиша
Образование
Криминал
Наука
Спорт
Здравье
 
Реклама



Рубль и мы. Печать
10.06.1998 г.

Рубль и мы.

Сергей АЛЕКСАШЕНКО, второй человек в Банке России, о трудных для него и его ведомства днях.

Когда начальство послало меня на это интервью, я сразу осознал сложность задачи. Будь над Россией безоблачное финансовое небо, не было бы и проблем. Но о какой безоблачности речь! Несколько взрывов потрясло отечественную финансовую систему: последний, близкий к критическому, прозвучал совсем недавно, переполошив всех и вся.

В одночасье Центробанк стал популярным, всенародно наблюдаемым учреждением, хотя интересы "наблюдения" у каждого свои. Это, собственно, и подсказало идею - обратиться к знакомым, людям разных возрастов, профессий и социального положения и предложить каждому сформулировать "свой" вопрос руководителю главного банка страны. Что бросилось в глаза? Во-первых, все охотно соглашались, а во-вторых, быстро формулировали вопрос. Судьба рубля (а в зависимости от нее нередко и собственная) сегодня всех интересует.

Мы встретились с Алексашенко в конце рабочего дня. Сергей Владимирович зачитывал предложенные вопросы и тут же отвечал. Уходил я где-то около семи, в приемной ждал еще народ. Не знаю, как у рядовых сотрудников Центробанка, но что у его руководителей время нынче жаркое - это точно. В прямом и переносном смысле.

А теперь - запись не совсем обычной беседы.

*

Сергей Владимирович АЛЕКСАШЕНКО родился в 1959 году. Окончил Московский государственный университет. Кандидат экономических наук. Работал ведущим специалистом Госкомиссии по экономической реформе Совета министров СССР, участвовал в разработке программы "500 дней". Был исполнительным директором Экспертного института Российского союза промышленников и предпринимателей. С мая 1993 года - заместитель министра финансов РФ, с декабря 1995 года - первый заместитель председателя Центрального банка. Женат, имеет двух детей. Увлекается фотографией и любительским кино.

* Ведущий инженер турбинного завода, с января нынешнего года - пенсионер:

- У меня есть сбережения, в основном за счет рацпредложений. Говорят, яйца не держат в одной корзине, а я держу. Причем не в коммерческом банке, а в Сбербанке, на пенсионном вкладе. Если вдруг захотят снижать процентные ставки, надеюсь, пенсионеров это не коснется? Раз мои сбережения в Сбербанке - значит я доверяю государству. Я правильно поступаю?

- Коль ваши сбережения в Сбербанке, значит, вы доверяете Сбербанку. Своей историей и работой он действительно заслужил доверие народа и считается надежным. Правда, большая надежность оборачивается меньшими процентами. Чем меньше риск, тем меньше доход - таково рыночное правило. Сегодня в Сбербанке существует порядок: проценты, которые фиксируются в договоре о вкладе, в ходе его действия не меняются. Поэтому я уверен, никаких чрезвычайных событий в смысле пересмотра процентов не произойдет. Слушатель военной академии:

- Сегодня часто слышишь: "атака на рубль". Как она происходит? И сколько таких атак рубль сможет еще выдержать?

- Атака на национальную валюту строится по следующему принципу: набирается большое количество денег, в данном случае рублей, и в один момент, скоординированно, предъявляется большой спрос на иностранную валюту. Проверяется прочность курса. Задача денежной политики, задача Банка России состоит как раз в том, чтобы контролировать, сколько рублей находится на рынке, сколько из них может пойти на валютный рынок, отслеживать, сколько долларов покупается и продается, и принимать соответствующие решения. В принципе атаки на валюту одинаковы во всех странах, вне зависимости от того, как называется валюта. Мы считаем, что валютные резервы Банка России достаточны, чтобы выдержать атаки на рубль... не хочется говорить "сколько угодно"...

- ...пять-шесть раз?

- Да нет, а то потом посчитают, пять или шесть атак прошло, теперь проведем решающую, и он свалится.

- Основа ваших гарантий - именно валютные запасы?

- Конечно. Это наша опора...

Писатель-сатирик:

- Главная для меня загадка наших реформ - это финансовая стабилизация при падающей экономике. Разве в стране, где останавливается производство, может быть твердая валюта?

- По-моему, у нас однобоко оценивают то, что происходит в экономике. Да, за последние десять лет существенно снизились объемы производства. Но какого? Скажем, в 89-м году в Российской Федерации производилось около 5 тысяч танков в год. Больше, чем в остальных странах, вместе взятых. Сегодня мы производим их на много порядков меньше и никогда в жизни не будем делать такого количества танков, потому что столько их просто не нужно. А ведь еще мы производили различные пушки, ракеты, снаряды, кирзовые сапоги, портянки, много чего производилось. Поэтому есть, безусловно, некий естественный фон падения, который мы в военно-промышленном комплексе уже не восстановим. - Будем надеяться.

- С другой стороны, у нас десять лет назад появился первый коммерческий банк. Появился банковский сектор. Мы можем как угодно к этому относиться - хорошие, плохие банки, олигархи ими владеют - тем не менее этот сектор существует. Он же не из нуля возник, туда направлялись инвестиции. Однако наша статистика почему-то не считает это фактором экономического роста... Если мы полетаем на вертолете вокруг крупных городов, как это хочет делать налоговая полиция, мы увидим, что там все застроено новыми дачами. Это тоже экономический рост, который таковым тоже не считается: мол, это не экономика. Еще какая экономика! Люди строят себе жилье, для этого нужен кирпич, нужна электроэнергия. Автомобиль еще можно купить за границей и привезти, но привезти из Франции и поставить в Подмосковье дом - нонсенс! Есть очевидные параметры, по которым экономика растет. И статистика уже осторожно свидетельствует: медленно, чуть-чуть, но растем. А возьмите такой феномен - именно российский - как челночный бизнес. Миллионы людей заняты, миллиардные обороты. Думаю, их можно сравнить с оборотами всех наших нефтяных компаний. У нас не падающая экономика. Меняется ее структура. Какие-то отрасли сворачиваются, потому что не нужна их продукция, другие, наоборот, развиваются. И именно твердая валюта - это то, на основе чего экономика сможет расти.

- Значит, сначала - рубль, потом подъем?

- По-другому не бывает.

Москвичка, домохозяйка, 37 лет:

- Нельзя ли объяснить понятным языком, что с нами будет, если все-таки случится девальвация?

- Нужно просто вспомнить, что с нами происходило четыре-пять лет назад, когда рубль падал и на 10, и на 15 процентов в день. Сестра девальвации - это инфляция, когда ежедневно растут цены: вы приходите в магазин, не успели запомнить вчерашнюю цену, а сегодня она уже другая. Нужно вспомнить, как каждые полгода появляются новые купюры все более крупного достоинства - сначала двести рублей, потом пятьсот, потом - тысяча, пять тысяч, десять, потом - сто тысяч, пятьсот тысяч...Это и есть последствия девальвации. Не допускать этого - задача Центрального банка.

- Это основная ваша задача?

- Это конституционная задача. В Конституции записано: основная задача Банка России - обеспечение стабильности рубля. В Законе о Центробанке определяются и другие задачи - регулирование банковской системы, обеспечение банковских расчетов, но приоритет номер один - это защита рубля, ибо падающий рубль - это удар по карману каждого жителя нашей страны, начиная от президента и кончая пенсионером, школьником, бомжом. На падении рубля страна не может выиграть, на этом все проигрывают.

Врач-хирург клинической больницы:

- Если государство имеет такой большой валютно-золотой запас, то почему оно не использует его, чтобы расплатиться с бюджетниками?

- Больной вопрос. Валютный запас действительно в распоряжении Центрального банк, который дает экономике деньги, дает рубли. Но золотовалютные резервы не с неба достались, никто нам их не подарил. Центробанк их купил: он обменял валюту и золото на рубли. То есть мы уже выпустили рубли в обращение, чтобы экономика могла жить. Расплачиваться с бюджетниками должен бюджет - федеральный, региональный, местный. Бюджеты формируются не за счет эмиссии Центрального банка, а за счет собранных налогов. Так во всем мире.

- Рассчитаться с бюджетниками валютным запасом - это же девальвация.

- Естественно. Чтобы бюджет рассчитался с долгами, у него должны появиться деньги. Откуда? Напечатать? Издать указ: так, мол, и так, Центробанку напечатать 25 миллиардов рублей, чтобы погасить долги. Нужно четко представлять последствия такого шага. В Индонезии несколько раз максимальное падение рупии было в восемь раз. Всем должно быть ясно: если мы хотим решать проблему бюджетников за счет печатного станка, мы решим их проблемы, бюджетники и шахтеры получат деньги, но остальное население будет платить за доллар не 6, а, допустим, 50 рублей, если в восьмикратном по индонезийскому образцу размере. Цена этого "простого" решения слишком велика: удовлетворение одной, пусть даже очень важной группы населения приведет к ухудшению положения всех. Центробанк защищает интересы всех. Нам важно, чтобы все население верило, что рубль у нас давно уже не деревянный, что это нормальная валюта. Ничем не хуже того же доллара. Даже лучше, поскольку в банках он дает больше дохода, это точно.

Главный редактор отраслевого журнала:

- Ельцин уверенно заявил, что и у Центробанка, и у Минфина достаточно резервных средств, чтобы держаться и дальше. В то же время руководители этих ведомств говорят о необходимости новых займов на внешнем рынке. По-моему, одно с другим не сходится.

- Ситуация с бюджетом действительно тяжелая. Проблема сбора налогов и получение доходов для федерального бюджета - это приоритет номер один. Правительство обязано решить эту проблему. Иначе у нас будет другое правительство. Но собрать налоги в нужных объемах нельзя за считанные дни. Чтобы с завтрашнего дня вся страна дружно и честно стала платить, так не бывает. Этот механизм нужно запустить и раскрутить. Для этого нужно какое-то время. А пока, чтобы рассчитаться с теми же бюджетниками, по-видимому, понадобятся займы на внешних рынках.

- А что - раньше было неясно, что надо собирать налоги?

- К сожалению, так, как надо, это не делалось.

- Почему?

- По-моему, была надежда на авось. Авось, можно как-нибудь по-другому. Собирать налоги - работа не из приятных. И все равно мы должны понять, что без налогов государства не существует. Есть государства без армии, есть даже без полиции, без министерства иностранных дел, без президента, но без налогов ни одного государства на территории земного шара не существует.

Руководитель автотранспортного предприятия:

- "Коммерсантъ-дейли" написал, что резервы Центробанка в настоящее время примерно такие же, какими они были за три месяца до злополучного октябрьского вторника 1994 года, названного "черным". Так ли это?

- Вранье. Летом 94-го года валютные резервы Центробанка были в несколько раз - раза в четыре - меньше, чем сейчас. Заведующий лабораторией академического института:

- Центробанк, как известно, является самостоятельной организацией. Не оказывалось ли на него в последнее время какого-нибудь давления? Как взаимодействуете с новым правительством? Иногда складывается впечатление, что своими решениями ставите его в сложное положение.

- Ни президент, ни правительство, ни Дума на нас не давят. Не было такого, чтобы на нас топали ногами, требовали отставки. Вместе с тем в средствах массовой информации мы имеем целый набор негативных публикаций о российских банках. И дня не проходит, чтобы та или иная газета не напечатала что-нибудь неприятное для Центрального банка. Причем наполовину, если не больше, там настолько очевидная неправда, что и обсуждать не хочется. Мы считаем, что это если не кампания...

- Психологическое давление.

- Ну, по крайней мере попытка создать негативный имидж Центробанка, дать понять тому же президенту, правительству, что в Банке России что-то не так, неплохо бы подумать о замене руководства и так далее. Конечно, такое информационное давление неприятно. Хотя бы потому, что противостоять ему трудно. Не будешь же отвечать на каждую заметку, где все или почти все неверно? Для этого нужно бросить всю остальную работу. Остается убеждать население - своими действиями, что на самом деле мы хорошие и что нам можно верить. Пока люди верят в рубль, они верят в Банк России... Взаимодействие с новым правительством? Хорошее. Есть, конечно, проблема. Она в том, что пришли новые люди, которые, к сожалению, не имеют большого опыта работы с финансами на государственном уровне, именно поэтому и может складываться впечатление, что некоторые наши решения создают сложности для правительства. На самом деле это не так. Если не ежедневно, то два-три раза в неделю мы проводим активные консультации - с вице-премьерами, с ведущими министрами, с министром финансов в день по нескольку раз. Нормальные, деловые контакты.

- Черномырдин олицетворял тип крупного хозяйственника, Кириенко - технократ, в финансах разбирается.

- Он человек энергичный, молодой, но... я никогда не поверю, что человек, просидевший два месяца в кресле премьера, разбирается в проблемах страны так же хорошо, как человек, просидевший в этом кресле пять лет. Есть некий объем информации, который нужно переварить. Я два с половиной года работаю в Центробанке, и все равно есть масса вопросов, в которых постоянно наращиваю объем знаний. То же самое и у премьер-министра. Его квалификация, если применимо это слово, состоит из двух вещей. Это политическая воля и объем практического опыта. Конечно, у Черномырдина его было намного больше. Зато у Кириенко свежий взгляд и подходы. Поэтому спорить, кто лучше, кто хуже... Давайте подождем пять лет, тогда и будем сравнивать - по результатам. Черномырдин получил страну с 30-процентной инфляцией в месяц. Пусть не сразу, не через месяц и не через год, но он добился того, что обещал. Он снизил инфляцию. Но не смог обеспечить рост - да. Посмотрим, удастся ли это Кириенко. Обеспечит рост - значит, и ему памятник поставят.

- Внимание к Центробанку возросло, как говорится, нет худа без добра. Тем не менее работа ваша остается как бы в тени. Отсюда вопрос: как принимаются важные решения? Известный польский публицист и редактор Адам Михник был в эти дни в Москве и написал, что Кириенко выступал перед представителями мировой прессы, ему принесли записку, он побледнел, прервал выступление и удалился. Михник считает, что премьеру в записке сообщили как раз про повышение ставки до 150 процентов.

- Это похоже на правду, поскольку решение мы принимали в условиях, скажем так, цейтнота.

-То есть бысто?

- Не быстро, а оперативно. До этого неделю мы наблюдали последовательное падение цен на государственные ценные бумаги, во вторник, 19 мая, почувствовали ту самую "атаку на рубль". Стало ясно, что ситуация стремительно переходит в стадию неуправляемой. Нужны были радикальные действия, чтобы ее переломить. Можно было попытаться найти премьер-министра, подождать еще один день, провести консультации, но события развивались с такой скоростью, что счет пошел не на дни и даже не на часы, а на минуты. У нас был печальный опыт ноября прошлого года, когда мы откладывали решение на день или два и потом жалели об этом. А тут мы немедленно собрали совет директоров Центробанка, в среду, ближе к вечеру, и после горячей дискуссии решили, что в силу вступили не столько экономические, сколько поведенческие факторы. На это надо было отвечать адекватно. И более радикально. - Что-то вроде шоковой хирургии?

- Нам действительно нужно было применить в тот момент сильнодействующее лекарство. После обсуждения - а был вариант 100-процентной ставки - пришли к выводу, что этого будет недостаточно. Это, возможно, был последний наш шанс переломить ситуацию, взять ее под контроль. Если бы мы не остановили все на этом рубеже, ситуация могла бы развиваться совсем по-другому. Совет директоров единогласно проголосовал за 150 процентов.

- Это ваше как бы внутреннее решение?

- Все члены совета директоров работают в Центральном банке - это по закону... Уже на следующий день мы убедились в том, что наше решение было правильным.

- И премьеру сообщили об уже принятом решении, насчет 150 процентов?

- Да.

- А при Черномырдине такое было возможно?

- Да.

- И президент узнает об уже состоявшемся решении?

- Да.

- То есть нет ситуации, когда вы звоните, мол, Борис Николаевич, хотим посоветоваться, есть вариант 140 процентов, а есть - 150...

- Нет, такого ни разу не было. Даже в спокойной обстановке, когда накануне можно проконсультироваться с правительством, мы не называем конкретного уровня. Мы говорим, что рассматриваем вопрос о понижении или повышении ставки, можем указать примерные ориентиры сдвига, но нет такого, чтобы правительство называло цифру. Дескать, давайте 89 процентов, и мы берем под козырек. Тогда мы не нужны.

- А решение о эмиссии? Представим ситуацию. Звонит самый главный телефон, и там говорят: ребята, надо включать станок. Тут уже все зависит от позиции руководителя Центробанка?

- Да. Он может сказать, я не буду этого делать, и уйти в отставку... Хотя на самом деле и президент, и правительство уже прекрасно понимают, что за счет эмиссии никаких проблем решить нельзя. Мы слишком дорого заплатили за то, что несколько лет пытались решать проблемы с помощью эмиссии. И ни одной не решили.

- Сегодня читаю в одной из газет шапку: "Россию попросили подождать за дверью". Речь о предстоящем совещании министров финансов стран "семерки". Вывод: "восьмерки" нет, а мы превратились в обыкновенного просителя, каких у стран "семерки" предостаточно. - Начнем с того, что мы ничего не просили. А "семерка" или "восьмерка" - это вопрос политический. Есть много проблем - международных, социальных, экологических, обсуждение которых без участия России не имеет смысла, потому что наша страна по-прежнему оказывает большое влияние на идущие в мире процессы. Именно тут есть основа, чтобы "семерка" превратилась в "восьмерку". Но по уровню экономического развития, и мы это прекрасно понимаем, Россия существенно отстает от стран "семерки". И поэтому говорить, что возникла "экономическая восьмерка", нельзя. Валюта всех стран "семерки" свободно конвертируема, она используется для формирования валютных резервов других стран. Рубль пока что лишь двумя странами - Белоруссией и Казахстаном - используется для формирования валютных запасов, но это уже первый шаг. - А какие, кстати, перспективы конвертируемости рубля?

- Рубль уже давно конвертируем.

- В гостинице в Риме я рубли не могу поменять.

- Но в Москве можете обменять на любую другую валюту. Это и есть конвертируемость - возможность обменять отечественную валюту на другие без каких-либо ограничений. В Риме рубли не принимают - да, а в Хельсинки принимают. Значимость российского туриста, покупателя в Хельсинки очень велика. А что касается Рима, то рубль там будут принимать тогда, когда российские товары будут лежать на прилавках римских магазинов.

- И вы верите в это?

- Да.

- Один из главных промахов реформы в сознании людей - это то, что много наших денег ушло за границу. ТАСС сообщил, что вместе с налоговой службой Центробанк расследует деятельность коммерческих банков, которые могли этой утечке способствовать. - Речь идет о том, что банковская система используется для уклонения от налогов и нелегальных операций, связанных с оттоком капитала. Мы хотим такие возможности пресечь.

- А если установят виновных, они будут наказаны?

- Уклонение от налогов - это преступление, и за него полагается сидеть в тюрьме.

- И последний вопрос: где вы храните свои сбережения?

- Большую часть - в Сбербанке, он достаточно надежен, и я могу доверить ему свои деньги. Другая часть, меньшая - в другом банке. Он предлагает больший спектр услуг и большую свободу в использовании моих денег, нежели это делается в Сбербанке. По-моему, это и есть нормальная конкуренция. Каждый выбирает то, что хочет, что ему более необходимо.


 
« Назад.   Вперёд »