Новости arrow 1999 год arrow Культ личности в Каргополе.
Новости
Политика
Бизнес
Финансы
Общество
Комментарии
Культура
Афиша
Образование
Криминал
Наука
Спорт
Здравье
 
Реклама


Космонавты сдают экзамены.

В Центре подготовки космонавтов в Звездном городке российско- французско-словацкий экипаж держит комплексный экзамен перед предстоящим в конце февраля полетом на российскую орбитальную станцию "Мир".

ИТАР-ТАСС


Культ личности в Каргополе. Печать
9.09.1999 г.

Культ личности в Каргополе.

"Загадка русской души" во всей ее красе.

Ядвига ЮФЕРОВА.

Борьба тьмы и света.

В городе Каргополе, бывшей купеческой столице русского Севера, где для глаза есть все - церкви и монастыри, река Онега и бескрайний березовый рай, недавно отключили электричество из-за отсутствия мазута на Архангельской ТЭЦ. Ночь не работала пекарня. Наутро появились огромные хлебные очереди. В толпе власть поругивали, но не всласть: Каргополь когда-то был и столицей ГУЛАГа, здесь эпитетами не бросаются. Да и характер северян к этому не расположен: живем, как можем. Хлеб-то появится, главное - укараулить картошку, чтобы ее не вырыл какой-нибудь забулдыга.

В тот день в Каргополь приехала представительная делегация - писатели Даниил Гранин, Григорий Бакланов, Виктор Ерофеев, директор Института искусствознания Алексей Комеч, руководители ряда стратегических направлений института "Открытое общество" во главе с директором Екатериной Гениевой. Приехали, чтобы понять, кому на месте можно доверить деньги финансиста и филантропа Сороса на возрождение малых городов, которые и есть на самом деле большая Россия. Местная власть и интеллигенция района (кстати, самого бедного в Архангельской области, дотируемого на 87 процентов) встретили гостей "круглым столом" на тему:

"Как реставрировать исторические памятники Каргополя?".

- Какая-то виртуальная реальность! О чем мы все говорим?

Город сидит без света. Воды нет. Хлеба нет. - Даниил Александрович Гранин из тех редких людей, которые умеют не только задавать вопросы. - Нечто подобное происходило в самые отчаянные дни ленинградской блокады: в подвалах Эрмитажа без света шла юбилейная конференция по Низами. Я на вас смотрю как на небожителей.

Эти несовместимые вещи и есть оправдание жизни.

Итак, люди на русском Севере вымирают, выживают или живут?

Ответ, как говорят, в конце учебника.

В Каргополе сегодня есть и рынок и демократия. Рынок похож, как бревна на сплаве, китайско-турецким ширпотребом на тысячи других. Демократия тут проявилась во время бурных выборов в 96-м году, когда народ проголосовал за честного милиционера Варламова. Демократия продолжается и сегодня. В 12-тысячном райцентре есть несколько партячеек, самая крупная из них - ЛДПР, в которую входят учащиеся местного ПТУ. Самая солидная - ячейка КПРФ из преподавателей того же училища. Между ними идет постоянная партийная борьба.

Есть тут и предприниматели. Один открыл магазин, второй - турфирму, третий думает про частную гостиницу. Если им удается выделить несколько тысяч рублей на благотворительность, в городе говорят об этом долго и благодарно. Это в Москве походя:

"Гусинские-Березовские", а в Каргополе уважительно: Сергей Беляев, Валерий Егошин, Виктор Самылов, Радик Аднобаев.

Меценат из дома-интерната.

Сергей Беляев торгует канцтоварами. Гордится тем, что первым в Каргополе вышел в Интернет. Живет Сергей с женой Леной и кошкой Кисой на шести казенных квадратных метрах. "Жалею, что раньше нельзя было жить так, как живу сейчас".

Судьбу человека, уверен он, кодирует детство. Несколько мальчиков в том краю, откуда когда-то Михайло Ломоносов двинулся пешком в Москву, выписывали кучу журналов и бредили компьютерами, которых никто никогда не видел. В поселке их считали придурками.

Это был 1972 год. После школы друзья разъехались по институтам, Сергей ("я не помню себя на своих ногах") перебрался в Каргопольский дом-интернат для инвалидов и престарелых. Он играл в шашки по переписке и стал кандидатом в мастера спорта. Купил калькулятор и стал что-то придумывать, его программы пошли гулять по стране.

Во время очередной кампании внимания к инвалидам архангельский телеком купил ему простенький компьютер. С той "железки" все и началось:

- Встретился с одним товарищем, у кого программы покупал, и предложил быть его дилером. Наглость и напористость моя ему понравились, предложил мне открыть книжную лавку, он как раз издательским бизнесом занимался.

В канун очередного то ли праздника, то ли выборов местная власть посетила интернат, дошла до палаты неподвижно лежащего Сергея: "Ну, как жизнь молодая?". "Да вот книжную лавку собираюсь открывать", - сказал тот. Ему широко улыбнулись, как врачи улыбаются безнадежному пациенту: "Конечно, открывай". Все от души посмеялись. А через две недели он взял и открыл.

Партнером у него была одна расторопная женщина, дела пошли.

А слава о предпринимателе Беляеве, про которого мало кто что знал, побежала. Знали только, что если у него просить денег не на водку, то он обязательно поможет.

- Три года назад я полностью обанкротился. Тогда не понимал, что такое бизнес, больше думал о людях, которые мне помогали.

Был даже суд. Я не обижаюсь на женщину, с которой начинал.

Она со мной поступила как со здоровым сильным мужиком, за что ей отдельное спасибо.

Каморка Беляева в иные дни бывает до потолка завалена канцтоварами, выстраивается очередь за оптовыми заказами. Постель Сергея - это и есть его рабочий стол с пентиумом, сканером, телефоном, прайс-листами. Рядом Лена, с которой он здесь когда-то встретился, десять лет назад они стали мужем и женой.

- Она молодец. Я без нее ничто. Если что-то случится...

Как она без меня? Или как я без нее?

- Он голова, а я все остальное, - спокойно говорит Лена.

К своей репутации Беляев, как и всякий деловой человек, относится щепетильно: "Недавно меня обозвали меценатом. Я долго смеялся. Мы школе помогаем, но много ли я могу? Меценаты - это серебряный век, это Морозов с Мамонтовым, а не я с дневниками и линейками".

Впрочем, как смотреть: из Камергерского проезда или из Каргопольского уезда.

У Беляевых есть одна мечта. Стоит она по местным ценам примерно 50 тыс. рублей. Ходят слухи, что их дом-интернат собираются закрыть, а постояльцев раскассировать по другим заведениям. В прошлом году они уже готовы были купить однокомнатную квартиру, да кризис посмеялся над их возможностями.

А они все равно не сдаются. Знают, что никто ничего даром не даст. Все надо заработать. Все надо отстоять. В том числе спасти от ликвидации их казенный дом, ставший обузой для государства.

Сергей хорошо думает. Невольно создается впечатление, что вокруг него много беспомощных людей, а он им - спаситель.

- Многие в этой жизни - с ногами, руками, головой - не могут найти себя. Одним не хватает уверенности в своих силах, другие залезают в бутылку и уже не могут выбраться оттуда.

Может, потому, что наша страна слишком долго была сплошным домом-интернатом, где все время раздавалось: "дай" и "мне должны". Есть даже такая болезнь, госпитализм называется.

Человек лежит на кровати, у него пропадает всякое желание что-нибудь делать. Мизерной оплатой за труд инвалидов отучили быть полезными обществу и прежде всего себе. Надо, чтобы в таких заведениях у людей появилась возможность жить нормально, чтобы никто не мог без спроса ввалиться к тебе в комнату, чтобы можно было позаботиться о своем быте. Например, купить себе кровать. А у нас все зависит от того, добрый директор или злой.

Священник о. Георгий (Чистяков) подал идею, как осуществить мечту Беляева. Сергей готовит для Интернета сайт о Каргополе, знаменитом особой школой каменного и деревянного зодчества, ткацкими и игрушечными промыслами, природным заповедником, а фонд Сороса по реальной стоимости оплачивает этот труд.

Все счастливы. В том числе глава администрации района Александр Варламов, бывший начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Беляев поддерживал его избирательную кампанию, поддержать Беляева по закону и дружбе сам Варламов не может - район настолько беден, что выделить жилье "не представляется возможным".

Весь двадцатый век наша страна страдала от культа личности Ленина, Сталина, Горбачева, Ельцина, Гдляна, Лени Голубкова...

Нам всегда не хватало культа отдельно взятой личности, которая верит, что только сам человек может изменить к лучшему собственную жизнь. Ответ на вопрос: "мы живем, выживаем или вымираем?" я нашла у Сергея Беляева. Подчеркните для себя правильный ответ.

С не меньшим резоном можно говорить и о культе личности учительницы Галины Сергеевой, которая вернулась из Котласа в свое родное село Ледины и открыла первый частный музей.

Туристы, которые приезжают посмотреть северные церкви, попадают в двухэтажную крестьянскую избу, построенную еще ее дедом.

Ахают над сундуками со старым приданым, берут в руки селянскую утварь, потом отведывают обед из лесных и речных даров и счастливые, будто сами покосили или покололи дров, отбывают. Кто-то, по преданию, ставит на время обувь у поклонных крестов: у северян, говорят, после этого переставали болеть ноги.

Больше часа за деньги не улыбаемся.

Радик Аднобаев, бывший офицер, осевший по любви в этих краях и сделавший пропаганду уникальности Каргополя своим бизнесом, часто приходит в отчаяние: люди сидят на золоте, а остаются нищими. Леспромхозы лопнули, сельское хозяйство закатилось. И что? Вымирать? И так осталось в районе 25 тысяч народу. Зато сто церквей и соборов. И где еще такая природа с водоразделом двух бассейнов, когда одна река течет в Балтийское, а другая в Белое море, с лесами, богатыми грибами, ягодами и лекарственными травами... Но в каргопольской гостинице только шесть номеров с удобствами. Частный сектор готов принять на ночь-две постояльцев с хорошей баней, интуриста на час для экзотики. На большее каргопольцы не способны: нет желания улыбаться за деньги.

- Мы договорились с одной женщиной, что она будет туристам готовить обеды и показывать народные промыслы, - рассказывает Аднобаев. - Хорошо пошло дело, и вдруг она отказывается:

соседи стали обзывать миллионершей(!), общественное мнение осудило, что берет с приезжих деньги. В прошлом году мы приняли тысячу туристов, в этом уже две. Немцы просто в восторге от того, что здесь увидели и чему научились, готовы направить всех своих друзей и знакомых. А мы готовы? Мы умрем голодными, ворчливыми и гордыми - в районе нет работы - но чтобы продавать гостеприимство за деньги?! Такая уж у нас загадочная русская душа.

Даже медведь играет на гармошке.

Валентин Дмитриевич Шевелев неспешно отвечает на вопросы писателя Виктора Ерофеева, который допытывается у художника, по какому подобию и кого тот лепит. В это же время в руках у мастера появляется медведица в валенках с медвежонком на руках, который играет на гармошке. Каргопольская игрушка известна миру: всегда теплая и добрая, у нее есть непременно сюжет, звери и люди живут в каком-то языческом согласии. Самая дорогая и сложная расписная игрушка - с тройкой лошадей, кучером, барыней и барином стоит на фабрике 35 рублей. В Москве - в десять раз дороже. Зарплата у рядовой мастерицы - 500 рублей.

Запасы фабрики были раскуплены в одночасье очередной нагрянувшей группой, которая, как пылесос, смела все с прилавков по ценам, которые уже давно забыты в больших городах, где народные промыслы идут за твердую валюту. Цена - это тоже из серии "Загадочная русская душа": "Как можно в Каргополе назначать более высокую цену, где каждый второй умеет что-то вылепить из глины?".

Тут еще не постигли разбойный талант Гжели: продавать вдоль дорог подделки по ценам "настоящей". Лукавая каргопольская игрушка уходит за бесценок из рук мастеров. Расставит ли и тут рынок все по своим местам? Не все хотят становиться в рыночный ряд. Мешает борьба за права личности и социальные гарантии.

Каргополь - Москва.


 
« Назад.   Вперёд »
Новости
Реклама

К 55-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ В ПРОКОПЬЕВСКЕ ПОЯВИТСЯ НОВАЯ ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТЬ.

На аллее Славы в Прокопьевске в канун празднования 55-летия победы в Великой Отечественной войне будут установлены танк Т-62, две боевые машины пехоты, бронетранспортер и учебно-тренировочный самолет Л-29. Сейчас работы по подготовке экспонатов близки к завершению.